Антология выстаивания и преображения. Век XX
  




Есть пословица: "один в поле не воин". Но метафизическое мужество начинается именно там, где один воюет в поле. С кем же он воюет? Ни с кем вовне. Его война - внутренняя.

Он воюет с тем, что отвлекает его от собственной глубины. Что ведет его на поверхность, вернее, стремится оставить его на поверхности. Потому что мы живем в основном на поверхности. Это обычно. И если Антоний Блум говорит, что "каждый грех - это прежде всего потеря контакта с собственной глубиной", то этот грех большинством и за грех не считается. Это статистическая норма.

Мне приходилось слышать вопрос: а что такое глубина? Если бы речь шла о глубине реки, озера, моря, то можно было бы предложить окунуться в воду и на опыте узнать, что это такое. Потеряешь дно под ногами - и либо потонешь, либо научишься плавать.

Но что такое глубина души? Как это узнать на опыте? Есть много раз рассказанная нами сказка Михаэля Энде о маленьком человечке, жившем на игрушечном диске, под небосводом с нарисованными звездами. Диск довольно долго спокойно вращался - и вдруг небосвод стал трескаться; в трещинах свода открылась бездна. А в бездне - какая-то закутанная фигура, напоминавшая Христа, звала человечка к себе. "Но я упаду", - со страхом отвечал он. И тогда услышал: "Учись падать и держаться ни на чем, как звезды".

Тот, кто спокойно стоял среди бездны, звал человечка в глубину его собственной души, и это вызывало ужас.

Между тем, человек призван именно к этому. Кант говорил, что самое удивительное в мире - звездное небо над головой и нравственный закон в сердце. Да, звездное небо над головой и сердце, способное почувствовать его величие, вместить его. Ответить бесконечности, которая над нами, перед нами - раскрывши в себе внутреннюю Бесконечность.

Почувствовать внутри себя Бесконечность - значит уподобиться Богу. Наша задача - осуществить свое богоподобие.

Ни у одного животного нет такой задачи. Животное может быть сколь угодно прекрасным и умным и добрым, но ни к какому животному не применим эпитет "глубокий". Глубина души - домен человека. Глубина души - это способность вместить Бесконечность.


Как напряглась большая тишина...
Она сейчас как бы огромный парус,
Надутый ветром. Ведь морской простор
Так медленно раскидывает крылья
И учит душу - своего птенца - летать.

А птенец сопротивляется изо всех своих сил. Это - трудно.

Помню один давний разговор. Моя собеседница стояла перед неразрешимым вопросом. "Что ж вы будете делать?" спросила я. "Пойду к духовнику". - "А если он даст неверный ответ или никакого ответа?" - "Не знаю". - "А что бы делали вы на моем месте?" - спросила она. "Постаралась бы затихнуть, остаться наедине с собой, уйти внутрь", - ответила я. "Только не это!" - в страхе почти закричала она и сделала рукой отталкивающее движение.

"Только не это!" Но ведь нужно только это! Без этого не обойдешься. Надо научиться оставаться наедине с собой, надо научиться не убегать от самого себя.

Для большинства людей одиночество - это наказание. Им нужны другие, чтобы заполнить пустоту одиночества. Наедине с собой пусто и скучно, если не страшно. Бежать от пустоты и скуки, развлечься - один из основных стимулов в современном мире.

"Но мир во зле лежит", - говорится в Евангелии. И мы слишком явно видим это зло во всей истории человечества. Однако "царство Мое не от мира сего", - сказано там же. "Царствие Божье не там и не тут"... "Оно внутри вас"... "ищите Царствия Божия, и всё остальное приложится вам".

Выход из мирового зла - внутри. В той глубине, контакт с которой мы потеряли. В той глубине, где зла, - по словам Августина, - нет. Путешествие в эту глубину и есть метафизическое мужество. Подвижник - духовный путник - воин, который воюет в полном одиночестве, ищет вечное внутри временного, бессмертное внутри смертного. Путь его начинается в одиночестве.


Дивный остров Валаам,
Остров храмов, остров-храм.
На лесном зеленом всхолмье
Я учусь его безмолвью,
Одиночеству его -
Тайне Бога своего.
Моно, мона-стырь, монах -
Тот, затерянный в лесах,
Тот, кому нельзя отвлечься
Ни на миг от тайной встречи
Сердца с Богом, неба - с морем.
В нескончаемые зори
Здесь встречается в молчанье
Глаз с всецелым мирозданьем,
Все безмолвие земное
С внутреннею тишиною.

Но это не самоцель. Это путь к Единству. Настоящее единство только в глубине. Единение на поверхности - это толпы друг против друга. Надо уйти от толпы в одиночество, с поверхности в глубину, все глубже и глубже до того уровня, где глубина перестает быть только твоей. Путник делает великое открытие: последняя глубина у всех одна. У нас есть общая глубина. Это и значит, что у нас есть Бог. Не множество богов у каждой группы, каждой конфессии, а воистину Единый Бог, живущий в одной общей всем глубине.

Великие мистики открывают такую глубину и основывают религию. Но как быстро лукавое эго выводит из глубины на поверхность, к своему отдельному богу, собирающему "своих" против чужих! Если есть свой и чужой, если мы не чувствуем весь мир единым целым, мы остались на поверхности, во вражде, в том, что названо тьмой внешней.

Ливанский поэт XX в., христианский мистик Халил Джабрал оставил такую притчу:

Раз в сто лет в горах Ливана встречаются два человека: Исус Назарянин и Исус Христос. Они долго беседуют, но в конце Назарянин встает и говорит: "Нет, мы никогда не поймем друг друга".

В этой притче как бы столкнулись Церковь историческая и Церковь незримая - та подлинная Церковь, которая, может быть, и есть цель человечества. Это соборность. Единство. Это конец одиночества. Но приходят туда только через одиночество, когда каждый спускается один в свою собственную глубину и эта глубина оказывается единой для всех. Чтобы встретиться на этой Глубине, надо найти вход в нее внутри себя самого.


Мы живем в толпе, в потоке,
Нас несет водоворот.
А деревья одиноки,
Так же как и небосвод.
И течет, течет в просторе,
Глубока и широка,
Отражающая зори
Одинокая река.
Что в ее притихшем оке?
Кто глядит в речную гладь?
В мире только одинокий
Может Богу предстоять.
Нескончаем этот вечер,
Не погаснет свет вдали.
Сердце Бога - место встречи
Одиночеств всей земли.

Да, место встречи одиночеств - та глубина, всегда своя собственная, которая, однако, - не только твоя. Реки сливаются в море. На поверхности - множества и борьба. В глубине - тишина, мир, единство.


Иноверцы и единоверцы...
Кто кого в бесконечный борьбе?
Но молчи, одинокое сердце,
Бог откроется только тебе.

Может быть, первый в Библии пример метафизического мужества - рассказ об основателе монотеизма Аврааме. По Агаде, сборнику легенд, примыкающих к Библии, он звучит так: мальчик прислуживал в лавке своего отца, торговавшего съестным и разной мелочью, в том числе глиняными божками. Однажды мальчик, оставшись один, съел сметану и намазал губы божкам, сказав отцу, что они съели сметану. Отец выпорол его. Но если отец не верит, что боги могли съесть сметану, как можно верить в то, что они управляют миром? - решил мальчик.

Это был первый акт идолоборчества. Авраам ушел в пустыню, искать истинного Бога.

Никто не мог сказать ему, где Бог и кто Он. Авраам остался в пустыне в полном молчании. Был вечер. И в огромном небе над пустыней взошла большая прекрасная звезда. Сердце Авраама затрепетало, и он поклонился ей.

- Вот Бог мой, - сказал он. Но взошла Луна и затмила звезду.

- Вот Бог мой, - снова сказал Авраам.

Но настало утро, и взошло Солнце и затмило Луну. На этот раз Авраам не сказал: "Вот Бог мой!" Он вдруг понял, что ничто внешнее, видимое глазами, не может быть Богом. Бог - Творец всего, что мы видим, но сам Он - невидим. Все, что мы видим творение. А Творец внутри. Мы можем испытывать благоговейный трепет перед творениями, но поклоняться не им, а их Творцу. Через них, но не им! В иконе может быть запечатлен образ Божий, но сама икона - всего лишь доска. Гора - всего лишь груда камней, как бы она ни была прекрасна, мы ощущаем священный трепет не перед камнями, а перед непостижимым Художником, сотворившим их Красоту. "О, поэт наивысший!" - обращался Тагор к Богу. И Авраам первым - по Библии - поклонился не камням, а Художнику, он имел мужество не поклониться ничему внешнему и обернуться внутрь, в одинокую пустыню сердца, подобную той пустыне, которая расстилалась вокруг него и над ним. Он открыл новое измерение, измерение глубины, и понял свою задачу - задачу безоглядного погружения внутрь.


Есть самый тяжкий в мире труд:
Не оглянуться. Только внутрь
Смотреть, где, все отдав, что мог,
Живет наш неимущий Бог.
Ну да, у Бога моего -
Во внешнем мире - ничего.
Как мы боимся нищеты...
И как нам хочется, чтоб Ты
Был всемогущ на старый лад -
Победоносен и богат.
Но Ты стенаешь на кресте
И нам твердишь о нищете,
Нам завещая тяжкий труд:
Не оглянуться - только внутрь!

Христос говорил, что Он пришел не нарушить Закон Моисеев, а исполнить его. Вместе с тем, Его распяли именно за то, что он нарушал. И все-таки не нарушал. Он нарушал внешние правила во имя внутренней правды. Он пришел исполнить тот самый внутренний закон, открытый еще Авраамом, пришел повернуть людей извне вовнутрь. От страха перед кем-то сильнейшим внешним - к духовному бесстрашию, освобождению от внешних, рукотворных или мыслетворных богов к Богу, не сотворенному нами, а творящему нас.

Величайшее мужество Исуса из Назарета было в том, что Он отверг всякое поклонение внешней силе, остался совершенно беззащитным перед ней, готовым на поражение, на жертву. Он утверждал не внешнее, а внутреннее могущество. Не могущество плоти, а могущество Духа, творящего плоть.

Этого не только принять, но и понять не могло большинство из Его современников. В мире царили сила и вражда. Закон джунглей. Он утверждал, что люди созданы по другому закону - закону Любви. Он говорил, что надо любить даже врагов своих, потому что враги есть во внешнем мире, где все сталкиваются друг с другом, меряются силой. А Он звал людей вовнутрь, в ту глубину, где все оказываются связанными со всеми, где у всех есть общее пространство, как общее небо над головами. Кого бы ты ни бил, ты бьешь самого себя. Отравляя воздух соседа, отравляешься сам.

Его проповедь любви к врагам могла показаться защитой врагов, его проповедь открытости, жертвенной бедности - в глазах властителей мира сего казалась ослаблением их власти, духовной и светской. И человек, воплотивший в себе высший образ, по которому мы созданы, был распят на позорной виселице между двумя разбойниками.

Евангелие говорит, что Он на третий день воскрес. Апостол Павел утверждает, что если Христос не воскрес, то вера наша мертва. И я присоединяюсь к нему. Но что такое Воскресение Христа?

Сам Иисус говорил в Евангелии от Иоанна: "Я есмь Воскресение и жизнь вечная. Верующий в Меня, если и умрет, оживет, а живущий и верующий в Меня не умрет вовек".

Можно ли эти слова понять буквально? Кто из живущих не умер?

И как понять слова апостола Павла "Я умер. Жив во мне Христос"? Нет, не о физической победе здесь идет речь, и не о том воскресении, которое можно видеть физическими глазами. (И такое возможно, но не в нем суть.)

Людей тянет к зрелищу, беспрестанно тянет. Но эта тяга назад, к идолопоклонству. Ее корень - в отсутствии метафизического мужества. Мужества - верить не в то, что перед глазами, а в то, что происходит внутри.

Аврааму, ушедшему в Пустыню, было гораздо легче поклониться звезде, Луне или Солнцу, чем какому-то невидимому, непредставимому Богу, требовавшему от него бесконечного углубления и возвышения собственной души, вплоть до вмещения внутрь бесконечности и осознания себя духовно бесконечным существом. Это и есть наша задача, которая пока выполнена только единицами, берущими на себя всю тяжесть этого мира, всю ответственность за него; и расплачивающихся собственной жизнью за тех, кто этой задачи не осознал, не выполнил. Побеждать в физическом мире Сын Человеческий, прошедший сквозь пустыню, не может, не имеет права, ибо сознает себя единым со всеми и побеждать кого бы то ни было значит раздробить себя же.


Как трудно божественной силе!
О, Боже, опять и опять
Мы, люди, Тебя победили,
Тебе ведь нельзя побеждать.
Твоих победителей много,
А Ты - одинокий изгой.
И все победители Бога
Спешат Его сделать слугой.
Но только служить Ты не станешь,
А сбросив свой зримый покров,
Ответишь великим молчаньем
На наш несмолкающий зов.

В том-то и дело, что на короткой дистанции видна победа творения-плоти, явной силы. Люди, такие какие они есть, хотят заставить служить себе ту Силу, которая их создала. Но это никогда не получится.

На невидимой нам длинной дистанции мы обречены, если не будем сотрудничать с Силой, создающей жизнь и нас самих.

Да, истинный Творящий Бог не может никого побеждать, ибо все, кого он победил, - Он сам, Его неотъемлемая часть. Он терпит поражение в "мире сём!" - в этом видимом, явленном мире, но Он верен своему невидимому нам закону.


И - миру неведом
Итог под итогом:
Любая победа -
Распятие Бога.

Мы, люди, распяли Бога не только 2000 лет назад. Мы делаем это каждый день. Своей враждой, гневом, войнами. Мы расчленяем в самих себе на части образ Божий.

А что же такое воскресение? Это собирание частей воедино. Воскресение - это не внешнее явление, а глубочайшее внутреннее делание, духовный труд наитруднейший.

Внутри человека должно умереть маленькое, отдельное ото всех "я" - и ожить то, которое соединено с каждым другим; то, для которого каждая боль - своя боль, каждое сердце - свое сердце.

Физическое "я" этого человека бесконечно уязвимо и всегда готово на поражение. Его глубинное "я" открыто всем, связано с каждой звездой и с каждой душой и умеет перешагивать через страх физической смерти, ибо нашло свой смысл, который больше смерти и больше любого страдания.

Есть духовная истина: Бог всемогущ, но это противоречит тому, что видят наши глаза и воспринимают все пять чувств.

I

Моя душа слабей листка,
Случайно сорванного ветром.
Она, как этот лист, легка,
Как легкий проблеск незаметна.
Моя душа тонка, как нить,
Нет, тоньше - и сравнить-то не с чем.
Она другой не может быть -
В ней Божий нерв, сквозя, трепещет.
Моя душа обнажена -
Нет ей покрова, нет защиты,
Ведь каждый миг жива она
И значит, каждый миг - открыта.
И значит - нет её бедней.
Она - бездомный среди ночи,
И каждый может сделать с ней
Без наказанья, что захочет.
Вот почему всегда молчат
Леса, глаза озер застыли,
Вот почему наш Бог распят,
И всё-таки - наш Бог всесилен.

II

Да, Он любой беде открыт,
Но этих красок переливы,
Но эту жизнь лишь Он творит
Непостижимо молчаливый.
Молчание - на боль в ответ,
На всю враждебность мирозданья,
Но созидает этот свет
Лишь только Божие молчанье.
И нет сильнее ничего
Безмолвья Твоего, Создатель.
Чтоб только не прервать Его,
Ты согласился на распятье.
Чтоб не нарушить Свой закон,
Бог замолчал пред силой вражьей,
Но созидает только Он,
А разрушать способен каждый.

Метафизическое мужество - это готовность противостоять разрушительной силе не прямой борьбой с ней - это была бы игра по ее же законам, - а отдачей всего себя служению другой силе - созидательной.

Когда Петр советовал Учителю избежать распятия, он услышал в ответ: "Отыди от меня, сатана, - не о небесном думаешь, а о земном".

Метафизическое мужество требует не оглядываться на земное.

Метафизическое мужество - это верность тому, что больше нашего смертного "я", это служение нашему невидимому бессмертному "я".

Всемогущество Божье не избегает страданий, а проходит через них и находит выход через страдание, через саму смерть.

Наши представления о всемогуществе Божьем очень сильно расходятся с реальностью, не представимой умом.

В Евангелии есть такое место: "Чего ни попросите у Отца вашего небесного, все дастся вам". Это совершенно противоречит очевидности. На первый взгляд, это просто ложь.

Но что значит "попросить Бога"? Это значит уметь обратиться к Нему. Нам кажется достаточно сказать: "по щучьему велению, по моему хотению". А если нет, то какое же всемогущество? Но обратиться к Богу - значит обратиться внутрь. А тот, кто сумел обратиться внутрь, действительно обретает все, ибо обретает себя, соединяется со своей бессмертной душой. Метафизическое мужество и есть способность обратиться к Богу, живущему глубоко внутри, не в сторону, а внутрь, в глубину. Это готовность на жертву, на смерть ради Любви к своему бессмертному "Я". Это безоглядная любовь к высшему "Я". Это верность внутреннему смыслу вопреки внешней бессмыслице.

Один духовный учитель сказал, что только неправильные вопросы имеют ответы. Правильные вопросы ответов не имеют. Под неправильными вопросами он имел в виду вопросы, направленные вовне и ждущие ответа извне. К ним и приходят ответы извне. Они могут быть полезными или вредными, нужными в быту или ненужными. Но они обращены не к душе. И душе безразличны. Они, как сказал бы князь Мышкин, "не про то". Правильные вопросы - это вопросы, обращенные к душе. Внутрь нас самих.

Ответы на них вовне отсутствуют. Они могут прийти только изнутри души, углубляя и расширяя душу. Они растят душу.

Правильные вопросы - это те вопросы, которые совершенно необходимы душе. Они никогда не отвлекают душу от собственной глубины. Все, что не необходимо знать душе, для нее праздные вопросы.

Духовная истина - это то, что может узнать душа сама, без всяких посредников, узнать изнутри себя самой.

Душа сама, без всяких посредников может узнать Бога, как ученики Христа узнали Его вопреки всем предостережениям священства. Душа сама узнает высший образ, по которому создана, узнает направление, в котором ей надо двигаться, расти.

Но она узнает только о самой себе, не о других. Истинное узнавание души - только внутреннее.

Поэтому вопрос о том, как именно зачала дева Мария и каким образом Иисус из Назарета встал из мертвых - неправильный вопрос, направленный вовне, и ответы на эти вопросы мнимые.

Если душа знает, что Бог жив, то знает только вмещая Его внутрь себя. Это величайшее таинство и чудо. Все остальное физическое явление в ряду других физических явлений и к духовной истине отношения не имеет.

Духовная истина не требует удостоверений. Фоме, который требовал удостоверения, было сказано: "Ты поверил потому, что увидел; блаженны не видящие, но верующие". Всё в духовном мире может быть высказано только метафорой, но это одна из очень важных метафор. Метафизическое мужество - безоглядное доверие к последней глубине своей души, не требующее никаких удостоверений. Такое мужество очень трудно даже людям, хорошо знающим, что такое духовная глубина, спустившимся очень глубоко внутрь самих себя.


Орфей, спустившийся в Аид,
Он вновь передо мной стоит.
Нет, не передо мной - во мне,
В той самой темной глубине,
Где через смерть проходят в жизнь. -
В творящей тьме. Не оглянись
На тень! Опять Творцом своим
Ты призван быть единым с Ним.
Все взвешено в миропорядке:
Где творчество, там нет оглядки.

  

© Москва, Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ.
тел. 686-35-30
e-mail: fseip@sfilatov.ru